Ориана Фалаччи странная женщина. Журналистка и антифашистка. При этом гомофобка и страстная обличительница "высокой исламской культуры"
Ее "Ярость и Гордость" сильнейший антимуслимский текст. Зацените отрывки:
….Проблема в том, что сыны Аллаха - не вьетнамцы и с ними война будет очень
жесткой. Очень долгой, очень трудной, очень крутой. Она будет длиться до тех
пор, пока мы, европейцы, не перестанем накладывать в штаны и вести двойную
игру с противником, отказываясь от собственного достоинства. Это мнение я со
всем необходимым почтением адресую также и Папе Римскому.
"Скажите, святой отец: правда ли, что недавно вы просили сынов Аллаха
простить крестовые походы, в которых ваши предшественники боролись за то,
чтобы вернуть себе Гроб Господень? А просили ли вас когда-либо сыны Аллаха
простить их за то, что они Гроб Господень забрали? Принесли ли они извинения
за то, что на протяжении более семи веков порабощали католический Иберийский
полуостров, всю Португалию и три четверти Испании, так что если бы Изабелла
Кастильская и Фердинанд Арагонский не изгнали их в 1490 году, мы все сейчас
говорили бы по-арабски? Этот вопрос волнует меня, святой отец, потому что
они никогда не просили у меня прощения за преступления, совершенные
сарацинами в XVII и XVIII веках на побережьях Тосканы и Тирренского моря. Я
имею в виду, когда они похищали моих предков и, заковав им цепями руки, ноги
и шеи, везли в Алжир, Тунис, Танжер, Константинополь и продавали на базаре.
Они держали их в рабстве всю оставшуюся жизнь, запирали молодых женщин в
гаремах, наказывали их за попытки сбежать, перерезая им горло: помните?....
…Вот как примерно звучали мои размышления двадцать лет назад:
"Какой смысл уважать тех, кто не уважает нас? Достойно ли защищать или
поддерживать их культуру или так называемую культуру, когда они выражают
презрение к нашей? Я хочу защищать мою, но не их культуру и сообщаю вам, что
люблю Данте Алигьери и Шекспира, и Гете, и Верле-на, и Уолта Уитмена, и
Леопарди гораздо больше, чем Омара Хайяма. Ну что ж, меня за это распяли.
"Расистка, грязная расистка!" "Стрекозы" клеймили меня словом "расист". И
так же клеймили снова во время советского вторжения в Афганистан. Они
поступали так потому, что каждый раз, когда бородатые воины приговаривали
"Аллах акбар" перед выстрелом из миномета, я, полная предчувствий,
обращалась к миру: "Поддержим эту войну. Известно, что такое Советский Союз,
но в данном случае давайте скажем ему спасибо". Но меня распинали, особенно
после того, как я рассказала о том, что они обычно делали с советскими
пленными. Как они отпиливали советским руки и ноги. Такое же зверство, не
забывайте, они проделали в конце XIX века с английскими дипломатами, послами
королевы Виктории, и с другими европейскими дипломатами, находившимися в
Кабуле. Жертвы не умирали сразу. Лишь через некоторое время жертву наконец
обезглавливали и отрубленной головой играли в бускачи - афганскую
разновидность поло. Что касается рук и ног, их продавали в качестве трофеев
на базаре... Тогда меня тоже распяли, да. Им не понравился даже тот факт,
что я плакала над безрукими и безногими украинскими солдатами, которых
варвары бросили не убив, которых подобрали товарищи. Они валялись в полевых
госпиталях, умоляя о смерти. Но меня обзывали расисткой и за это тоже,
помнишь? ..
…давайте наконец
поговорим о том, что вы называете контрастом-между-двумя-культурами. Двумя?!
Я, честно говоря, испытываю дискомфорт при одном упоминании о "двух
культурах". Когда их ставят на один и тот же уровень, словно две
параллельные действительности. Две действительности, имеющие одинаковые
значение и ценность. Не стоит так скромничать, господа. Наша культура - это
Гомер, Фидий, Сократ, Платон, Аристотель, Архимед. Древняя Греция с ее
божественной культурой и архитектурой, поэзией и философией, с ее принципами
демократии. Древний Рим с его великолепием, с его понятием Закона,
литературой, дворцами, амфитеатрами, с его водопроводом, мостами, дорогами,
которые построены римлянами по всему миру. Наша культура - это революционер
по имени Иисус, который умер на кресте, чтобы научить нас любви и
справедливости. Тем хуже для нас, если мы этому не научились. Наша культура
- Церковь. Да, я знаю, церковь дала нам инквизицию, мучила и пытала нас,
сжигала нас на костре, угнетала нас веками, веками обязывала нас ваять
Иисусов и мадонн, мучеников и блаженных. Церковь чуть не убила Галилео
Галилея, унизила его, принудила предать самого себя и свои знания. Но в то
же время она внесла огромный вклад в историю мысли. После инквизиции церковь
начала меняться. И даже такой антиклерикальный, как я, человек не может
этого отрицать.
Затем было пробуждение культуры, которое началось и расцвело во
Флоренции, в Тоскане, вернуло Человека в центр Вселенной и примирило его
потребность в свободе с его потребностью в Боге. Я имею в виду Возрождение.
Благодаря Возрождению у нас есть Леонардо да Винчи, Ми-келанджело,
Донателло, Рафаэль, Лоренцо Великолепный. (Первые приходящие в голову
имена). Есть и наследство Эразма Роттердамского, Монтеня, Томаса Мора и
Декарта. Есть также Просвещение, Руссо, Вольтер, энциклопедисты. Музыка
Моцарта и Баха, Бетховена, Россини, Доницетти, вплоть до Верди, Пуччини...
Это музыка, без которой мы не можем жить и которая для мусульманской
культуры - стыд и великое преступление. Проклятия, по их мнению, заслуживает
любой, кто насвистывает песню или мурлычет колыбельную. "В крайнем случае
могу позволить вам какой-нибудь солдатский марш", - сказал мне Хомейни во
время интервью в Куме. Наконец, слава богу, у нас есть наука и технология
как ее производное. Наука, которая всего лишь за несколько веков совершила
захватывающие дух открытия, поистине изменив лицо планеты. Технология,
которая создавала и создает чудеса, достойные волшебника Мерлина... Но даже если
считать, что все эти достижения не важны (в чем я лично сомневаюсь), скажите
мне, какие завоевания принадлежат другой культуре, культуре фанатиков с
бородой, чадрой и паранджой?
Как ни крути, единственное, что я нахожу в той культуре, так это Пророк
с его священной книгой, ужасно нелепой, несмотря на то что она является
плагиатом из Библии, из Евангелия, из Торы и из трудов мыслителей греческой
и египетской культуры эллинистического периода. Я нахожу у них только
Аверроэса с его неоспоримыми заслугами ученого (комментарии к Аристотелю и
т. д.), Омара Хайяма с его прекрасной поэзией... плюс несколько красивых
мечетей. Никаких иных достижений ни на полях Искусства, ни в садах Мысли. Ни
в мире науки, технологии или бытоустройства... Когда я упоминаю эту истину,
некоторые вспоминают о математике. Все на том же крике, все с теми же
брызгами зловонной слюны в лицо в 1972 году Арафат оповестил меня, что его
культура была высшей по отношению к моей, потому что его предки изобрели
математику и числа. Кстати, "стрекозы": почему это он может использовать
слово "высшая", а я не могу? Но вместе со слабым умом и сильным невежеством
Арафат обладает еще и очень короткой памятью. Так вот, господин болтун,
давайте проясним это раз и навсегда. Ваши предки не изобрели математику.
Математика была изобретена более или менее в одно и то же время арабами,
индийцами, греками, майя, народами Месопотамии. Проверьте. Не изобрели ваши
предки и числа, они просто нашли новый способ их написания. Способ, который
мы, неверные, адаптировали, тем самым облегчая и ускоряя открытия, так вами
и не сделанные. Найти новый способ записи, согласна, очень похвально и
несомненно достойно награды. Но этого недостаточно для того, чтобы говорить
о превосходстве исламской культуры над западной. ….
…Ох, не могу забыть,
как в Риме я просила иранскую визу для интервью с Хомейни. Я пришла в
иранское посольство с ногтями, покрытыми красным лаком. Для крайне
фанатичного мусульманина - признак аморальности, уголовное преступление, за
которое обвиняемой могут отрубить пальцы. Трясясь от негодования,
официальное лицо посольства приказало мне ликвидировать этот красный лак, и
если бы я ответила, что именно я желала бы ликвидировать в нижней части тела
у него самого, он наказал бы меня без всякого сомнения. Не могу забыть, и
как в святом городе Кум передо мной из-за того, что я женщина, были закрыты
двери во всех отелях, во всех публичных местах. На интервью с Хомейни я
должна была надеть чадру. Чтобы надеть чадру, я должна была снять джинсы,
чтобы снять джинсы - надо где-то спрятаться, и, конечно, я бы могла
проделать эту операцию в машине, на которой я приехала из Тегерана, но мой
переводчик умолял меня не делать этого. "Пожалуйста, мадам, пожалуйста, не
надо! За такую вещь в Куме мы оба рискуем смертной казнью". Отказ за
отказом, нас пустили только в бывший королевский дворец, ныне здание
городской администрации. Милосердный охранник пустил нас внутрь. Мы
добрались до роскошной комнаты отдыха, все еще меблированной троном (трон
бывшего шаха Резы Пехлеви), где я почувствовала себя как Дева Мария,
укрывшаяся в стойле, чтобы разрешиться Младенцем. Я прикрыла дверь,
угадайте, к чему это привело. Коран запрещает неженатой паре оставаться
одним в комнате, потому внезапно дверь роскошной комнаты для отдыха настежь
распахнулась. Ворвался мулла из Морального контроля и завел свою шарманку:
"Как-вам-не стыдно-как-вам-не-стыдно, это грех, безбожие", утверждая, что
есть только один путь избежать ареста - пожениться. Мы должны были подписать
свидетельство о краткосрочном браке (на четыре месяца), которым он нервно
размахивал, и пожениться немедленно. Однако мой Джозеф, я имею в виду моего
переводчика, был уже женат. Вдобавок на испанской девушке, католичке, некоей
Консуэло, очень ревнивой, а следовательно, не готовой подвергнуться
оскорблению, став второй женой. Что касается меня, я вообще ни за кого не
хотела выходить замуж. А меньше всего - за иранского мужа ревнивой испанской
дамы-католички. В то же время, однако, я не хотела быть арестованной и
упустить интервью с Хомейни. Итак, я боролась с дилеммой -
выйти-замуж-или-не-выйти-замуж...
Вы смеетесь, конечно. Для вас это просто смешной случай. Анекдот. Я не
стану досказывать конец истории, догадайтесь, вышла я за него замуж или нет….
…Я вдруг с содроганием вспоминаю то зло, которое в 1980 году я невольно
причинила парикмахеру в Тегеране, чья парикмахерская, называвшаяся "У
Башира. Дамского парикмахера", была закрыта правительством как проклятое
место. Не обсуждая причину, по которой она была закрыта, и используя тот
факт, что он был моим поклонником, имел в доме все мои книги, переведенные
на фарси, я убедила его открыть парикмахерскую. "Пожалуйста, Башир,
пожалуйста. Только на полчаса. Мне необходимо вымыть волосы, а в моем номере
нет горячей воды". Бедный Башир. Сорвав печати и разрешив мне войти в пустую
парикмахерскую, он трясся, как мокрый пес, и повторял: "Мадам, мадам! Вы не
понимаете того риска, которому мы подвергаемся. Если кто-то застанет нас
здесь врасплох, если кто-то узнает, я попаду в тюрьму, да и вы тоже". Ну что
ж, никто не застал нас врасплох, в то время как дрожа, словно мокрый нес, он
мыл мне голову. Консьерж следил за дверью. Но восемь месяцев спустя, когда я
вернулась в Тегеран (другая безобразная история, о которой я никогда не
писала), то справилась о Башире, и мне ответили: "Неужели вы не знаете?
Кто-то узнал и донес властям в комитет Морального контроля. Едва вы уехали,
Башир был арестован по обвинению в непристойном поведении, и теперь он все
еще в тюрьме".
Я вспомнила все это и наконец поняла почти наверняка, что тех трех
женщин казнили за то, что они были в парикмахерской. Я наконец поняла, что
они были тремя сопротивляющимися, тремя героинями. Теперь скажи мне: это и
есть "культура", о которой ты упоминаешь, когда почтительно произносишь
"контраст-между-двумя-культурами"?!...
….
Я не разбиваю палаток в Мекке. Не езжу читать "Отче Наш" и "Аве Мария"
у могилы Пророка. Не езжу мочиться на стены их мечетей, тем более
испражняться на них. Когда я бываю в их странах (отчего, надо сказать, не
получаю ни малейшего удовольствия), никогда не забываю, что я - гость и
иностранка. Я стараюсь не оскорбить их ни одеждой, ни жестами, ни
поведением, нормальным для нас, но неприемлемым для них. Я обращаюсь с ними
уважительно, с должной вежливостью, с участием. Я приношу извинения, если
из-за невежества или отсутствия внимания нарушаю некоторые их правила или
религиозные убеждения.
А вот когда в моей памяти два взорванных небоскреба смешиваются с двумя
взорванными Буддами, я вижу образ (не апокалиптический, но для меня в равной
степени символичный) огромной палатки, которая два лета назад обезобразила
Соборную площадь во Флоренции. В моем городе.
Огромная палатка, установленная мусульманами из Сомали... Сомали -
страна, тесно связанная с Усамой бен Ладеном. Как ты помнишь, кроме того,
это страна, где в 1993 году семнадцать морских пехотинцев-миротворцев были
убиты, а над их трупами надругались. Мусульмане из Сомали установили эту
палатку, чтобы выразить протест итальянскому правительству, в кои-то веки
усомнившемуся: стоит ли продлевать их паспорта и разрешать въезд полчищам их
родственников: матерей, отцов, братьев, сестер, дядьев, теток, двоюродных
братьев и сестер, беременных жен, а следовательно, по цепочке, разрешать
въезд родственникам их родственников. Палатка была разбита около
архиепископского дворца, на тротуаре, где они по привычке выставляли
ботинки, тапки и бутылки воды, которой они моют себе перед молитвой ноги.
Итак, палатка была размещена прямо перед Собором Санта Мария-дель-Фьоре и в
нескольких шагах от Баптистерия. Она была меблирована, как квартира: столы,
стулья, шезлонги, матрасы, чтобы спать и совокупляться, примусы, чтобы
готовить еду и заполнять всю площадь гарью и вонью. И все нараспашку. Плюс
электрическое освещение плюс магнитофон, откуда шел голос муэдзина,
взывающий к правоверным, попрекающий неверных, и этот голос оскорбительно
заглушал прекрасный звон колоколов. В дополнение к общей картине - желтые
полосы мочи оскверняли тысячелетний мрамор Баптистерия, так же как и его
золотые двери... Господи! Далеко же стреляют их струи, этих сынов Аллаха!
Баптистерий обнесен решеткой, а они через решетку попадали на расстояние
более двух метров. Желтые полосы мочи, зловоние экскрементов, перекрывающих
вход в Сан Сальваторе-аль-Весково, изумительную романскую церковь IX века,
прямо рядом с площадью, и которую сыны Аллаха превратили в отхожее место,
как и церкви Бейрута в 1982 году. …Я обратилась и к мэру Флоренции,
который сразу же приехал ко мне, тихо перенес мою ярость и осторожно признал
справедливость моих протестов: "Вы правы. Действительно правы". Но он не
убрал палатку. Забыл... лучше сказать, у него не хватило смелости. Я
позвонила и министру иностранных дел, такому же, как я, флорентийцу,
говорящему с сильнейшим флорентийским акцентом, обладающему властью
разрешать или отказывать в продлении иностранных паспортов. Он тоже тихо
перенес мою ярость. Он тоже согласился с тем, что мои протесты законны. "Вы
правы. Вы действительно правы". Но он не сделал ничего, чтобы убрать
палатку. Как и мэр, он забыл. Или, лучше сказать, смелости не хватило и у
него. Затем (по прошествии более трех месяцев) я переменила тактику. Я
позвонила полицейскому, отвечавшему за безопасность города, и гаркнула в
трубку: "Уважаемый полицейский, я не политик. Когда я обещаю что-то, я
действительно делаю это. Если до завтрашнего дня вы не уберете чертову
палатку, я сожгу ее. Клянусь честью, сожгу ее и даже полк солдат не сможет
помешать мне. Можете меня за это арестовывать. Я хочу, чтобы на меня надели
наручники, арестовали и заперли, арестовали! Так, чтобы газеты и телевидение
сообщили, что Фаллачи была заключена в тюрьму в ее собственном городе за
защиту ее собственного города. И вас всех забросают дерьмом". Будучи умнее
других, в течение нескольких дней полицейский убрал проклятую палатку. И
все, что осталось на ее месте, - огромное и отвратительное пятно на
тротуаре. Грязные следы ужасного бивака, простоявшего здесь три с половиной
месяца. Но победа моя была жалкой, Пиррова победа, иначе сказать нельзя.
Потому что сразу же после этого министр иностранных дел с сильнейшим
флорентийским акцентом продлил паспорта сомалийцам и все их просьбы были
приняты правительством. Сегодня и протестовавшие, и их отцы, их матери, их
братья, их сестры, их дяди, их тети, их двоюродные братья и сестры, их
беременные жены, которые тем временем разродились, - все они поселились там,
где хотели поселиться. Я имею в виду во Флоренции и других городах Европы.
Это была жалкая Пиррова победа, потому что удаление палатки не повлияло на
всевозможные надругательства, десятилетиями унижающие город, который некогда
был столицей искусства, культуры, красоты. И еще потому, что этот инцидент
не остановил других мусульман, вторгающихся в чужие владения. Не остановил
албанцев, суданцев, бенгальцев, тунисцев, египтян, алжирцев, пакистанцев,
нигерийцев, так горячо содействующих продаже наркотиков. (По-видимому, этот
грех не осуждается Кораном). И наши улицы, наши площади заполнили бродячие
торговцы, продавцы поддельных часов или карандашей. Постоянные торговцы
выставляют свой товар на ковриках, разложенных на тротуарах. Проститутки
усердно занимаются своим ремеслом и распространяют СПИД даже на деревенских
дорогах. Воры нападают на деревенские дома, особенно ночью, и боже вас упаси
посметь встретить их с револьвером в руках, потому что в таком случае в
тюрьму сядете именно вы. (Само собой разумеется, в придачу с обвинением в
расизме)…..